Обновление от 01.06.2014! На сайт добавлено более 100 видео о Роберте Ивановиче Рождественском.


Передачи


Читает автор


Память о Роберте


Народный поэт


На эстраде

До твоего прихода

   
Теперь я знаю:
    ты
        идешь по лестнице.
Вошла в подъезд.
Все остальное ?
       ложь.
Идешь,
  как по рассыпанной поленнице,
как по горячим угольям
идешь.
Земля,
замедли плавное вращение!
Лесные птицы,
    кончите галдеж?
Зачем идешь?
Прощать?
Просить прощения?
Сама не знаешь.
        Но ?
     идешь!

      1. Когда уезжал?

Позабылись дожди,
 отдыхают ветра?
Пора?
И вокзал обернется, -
    руки в бока, -
пока!
На перроне озябшем
    нет ни души?
Пиши?
Мы с тобою одни на планете пустой.
Постой?

Я тебя дожидался,
звал,
         повторял,
терял!
И висела над нами,
 будто звезда,
беда.
Так уходят года,
      так дрожат у виска
века?

По тебе и по мне грохочет состав?
Оставь!
Это ? губы твои,
       движенье ресниц, -
не снись!
На рассвете косом,
 в оголтелой ночи
молчи.
Разомкни свои руки,
  перекрести?
Прости!
И спокойно, -
впервые за долгие дни, -
усни.

?А ты идешь наверх.
     Костром.
          Порывом.
Вот
       задохнулась.
Вздрогнули зрачки.
Передвигаешь руку по перилам,
как будто тянешь сети
из реки.
Твоя река сейчас наверх стремится.
А что в сетях?..
     Нет времени?
        Потом?
Стучит
эмалированная миска
в соседкиной  авоське
      о бидон?
Соседка что-то говорит печально.
Все жалуется?
Деньги?
Сыновья?
И ты ей даже что-то отвечаешь,
хотя тебя
      еще не слышу я?

2. Когда прислушивался?

Слухи,
слухи,
слухи,
слухи, -
то начальники,
то слуги?

Слухи-горы,
          слухи-льдины
налезают на меня.
Нету дыма,
         нету дыма,
нету дыма
без огня.

Для веселья,
 для разлуки,
на глазах и на устах ?
снова слухи,
слухи,
слухи
просто
и не просто
         так.
Прокляты,
необходимы ?
среди ночи,
         среди дня.
Нету дыма,
         нету дыма,
нету дыма
без огня.

Слухи-отдых,
  слухи-опыт
без особенных затей:
существует
         тихий омут.
Как
всадить в него
чертей?..
Кто поверить надоумил,
слухи-карты разложив?
Я ?
по слухам ?
дважды умер.
Дудки!
Оба раза
     жив?
То внушительно,
       то наспех,
то наградой,
то бедой, -
будто капли,
будто айсберг:
половина ?
        под водой.
Слухи сбоку,
слухи с тыла,
завлекая и маня.
Нету дыма,
         нету дыма,
нету дыма
без огня.

? Слышали:
на школьнице
  женился академик!..
Слышали:
в Госбанке
        для зарплаты нету денег!..
Слышали:
поэт свалял
такого дурака!
Слышали:
она ему
   наставила
          рога?

3. Когда смеялся?

Рога так рога.
Я приглажу патлы.
В подушку поплачу.
  В тетрадку поною.
И буду сдавать
драгоценные панты
каждой весною.
     Каждой весною.
Платите валютой!
Зелененьким хрустом.
Фигура у кассы
     глаза намозолит.
По средам
с лицом
   независимо-грустным
я буду, вздыхая,
купюры мусолить.
"Калинка, калинка, калинка моя!
В саду ягода малинка, малинка моя!.."
?А если на миг
      отодвинуть веселье,
пятнадцатый век
мою голову сдавит.
Я ?
      только гонец.
Я скачу с донесеньем.
Король растревожен.
Король заседает?
Врываюсь в покой
          тугодумов лобастых
и, рухнув плашмя
на подстилку из меха,
я,
булькая кровью
(стрела меж лопаток),
хриплю,
будто школьник по буквам:
"Из?
ме?
на?"

"Калинка, калинка,
калинка моя!
В саду ягода малинка,
малинка моя!
Ах, люли-люли..!"
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 
Эх, люди-
люди?

?А ты идешь
  по лестнице,
идешь по лестнице,
Шагаешь,
      как по лезвию,
через нелепицы.
И мечешься,
и маешься,
мечтая,
каясь?
Нет!
       Ты не поднимаешься, -
я сам
спускаюсь!
Романы обездарены,
отпели трубы?
О, сколько нас ?
      "подаренных" -
идет
друг к другу!..
Мы,
       окрыляясь тостами,
парим
над столиками.
Читаем книжки ?
       толстые,
а пишем ?
тоненькие.
Твердим
    о чистой совести,
вздыхаем
мудро?
А сами
 неосознанно
идем
к кому-то?

4. Когда любил?

Люб-
(Воздуха!
         Воздуха!
               Самую малость бы!
                        Самую-самую...)
лю!
(Хочешь, --
       уедем куда-нибудь
                        заново,
                        замертво,
                        за море?..)
Люб-
(Богово -- богу,
          а женское -- женщине
                        сказано,
                        воздано.)
лю!
(Ты покоренная.
          Ты непокорная...
                         Воздуха!
                         Воздуха!)
Люб-
(Руки разбросаны.
          Губы закушены.
                Волосы скомканы.)
лю!
(Стены расходятся.
          Звезды, качаясь,
                          врываются в комнаты.)
Люб-
(В загнанном мире
          кто-то рождается,
          что-то предвидится...)
лю!
(Где-то
           законы,
           запреты,
           заставы,
           заносы,
           правительства...)
Люб-
(Врут очевидцы,
           сонно глядят океаны остывшие.
лю!
(Охай, бесстрашная!
           Падай, наивная!
                  Смейся, бесстыжая!)
Люб-
(Пусть эти сумерки
           станут проклятием
           или ошибкою...)
лю!
(Бейся в руках моих
           каждым изгибом
           и каждою жилкою!)
Люб-
(Радостно всхлипывай,
           плачь и выскальзывай,
           вздрагивай,
           жалуйся!..)
лю!
(Хочешь -- уедем?
           Сегодня? --
                          пожалуйста.
           Завтра? --
                          пожалуйста!)
Люб-
(Царствуй, рабыня!
           Бесчинствуй, учитель!
           Неистовствуй, женщина!)
лю!
(Вот и глаза твои.
           Жалкие,
           долгие
           и сумасшедшие!..)
Люб-
(Чертовы горы уставились в небо
                           темными бивнями.)
лю!
(Только люби меня!
            Слышишь,
                           люби меня!
            Знаешь,
                           люби меня!)
Люб-
(Чтоб навсегда!
            Чтоб отсюда -- до гибели...
                           Вот оно...
                           Вот оно...)
лю!
(Мы никогда,
            никогда не расстанемся...
                           Воздуха...
                           Воздуха!..)


?А лестница
  выше.
А двери ?
      похожей.
Я знаю,
   я вижу,
я чувствую кожей, -
шагаешь
    по далям,
шагаешь
     по датам.
Недавним и давним.
Святым
   и бездарным.

5. Когда отчаялся?

Кукушка:
    "Ку-ку!
Живи на земле?"
А палец ?
       к курку.
А горло ?
      к петле.
А небо ?
    к дождю
(галоши надень)?
Сгибаясь,
      тащу
две тыщи недель.
Две тыщи суббот
(взвали,
если жив).
Следы
 от зубов
своих
         и чужих.
Все отблески гроз
на глади
    стола.
И тихий вопрос:
"Зачем ты
была?.."

Несу на горбу, -
не сгинув
едва, -
чужую
судьбу,
слепые
  слова?

Кукушка:
    "Ку-ку!
Останься.
Прошу?"
А я
     не могу.
А я
     ухожу.
Цветы в изголовье,
и тень на лице.
И ночь
 на изломе.
И пуля
в конце.
?А ты все время ? вверх,
все ближе,
        ближе.
Из-под закрытых век
тебя я вижу.
Идешь,
  как инвалид,
ступаешь ватно.
И кто заговорит, -
уже
      не важно.
Не важно,
      кто начнет,
а кто продолжит.
Себя
         перешагнет.
Жизнь
подытожит.
Взойдет на перевал.
Вернет,
отчаясь,
затасканным
 словам
первоначальность.

6. Когда выжил?

Что я?!
  Что это я?!
Да что я?!
В воспаленном:
"То?
иль не то?.."
Выбрал
   самое распростое.
Проще пива.
Глупей лото?
Расплываюсь
   в слезливом трансе.
Вопли кончены.
Не берет?
Вы
      орите!
А я
наорался
на десяток годов
вперед.
По озерной метельной глади
прет
весенних недель
        орда.
Все будильники мира,
     гряньте!
И замолкните
навсегда.
Лишним криком
     эпоха скомкана,
смята
грохотом календаря?
Да отсохнет
         язык
      у колокола,
если он трезвонит
зазря!..
Реки движутся
    в каменных шорах,
дни уходят в небытие?
Крик
        устал.
Да здравствует
шепот
двух людей:
его
и ее.

?Застыла у дверей.
Теперь
 помедли.
Невыносимой тишине поверь.
Вчера меж нами
       были
     километры.
Сегодня ?
только тоненькая дверь.
Подмигивают фонари спросонок.
Над зимней ночью
          взмахи снежных крыл.
Нам очень скоро сорок.
Очень
сорок?

Войди в свой дом.
Я двери отворил.

1967